БЫЛ КАК ЧЛЕН СЕМЬИ

(Окончание. Начало см. в 5№ 2009 г.)

Собака – друг человека

БЫЛ КАК ЧЛЕН СЕМЬИ

На охоте Карат обычно держался возле меня, обычно около скрадка. Сядет как истукан на виду и деловито смотрит по сторонам, вверх в небо. Потом надоест так сидеть, ляжет или идет мышковать. Тогда очень забавно наблюдать, как собака по траве подпрыгивает на месте в поисках вожделенного крохотного грызуна.

 На осенней охоте научился сам искать подранков или хлопунцов. Как-то были мы по Вилюйскому тракту на озере Марханах. Хорошее озеро, посередине остров небольшой, правда, все наплаву, когда ходишь качается на воде. Ну и вот ребята вокруг озера расселись, а я переплыл на остров. Зорька хорошая была, тихая такая, небо чистое, но, увы, уток совсем не было. Карат посидел и пошел по острову, я, посматривая по сторонам, отправился за ним. Смотрю, он замер на середине острова. Стоит, вниз смотрит, а потом на меня и не лает. Пошел посмотреть, чего он там нашел? Подошел, а он чирка придавил лапой, поймал. «Хорошо, Карат!» — похвалил его. « Ну-ка, пошли по кругу, ищи»- командую я. Идем снова по траве. Он вдруг прыгает, хлюп-хлюп, кого-то опять поймал! Смотрю, придавленный хлопунец чернети под ним. ”Хорошо—говорю.— Давай дальше”. Короче, поймал мой Карат тогда еще двух хлопунцов. Итак, без единого выстрела четырех уток добыли. С тех пор стал обходить с ним озера, если время позволяло.

За хозяина всегда старался заступиться. Бывало, стоишь, разговариваешь, и, понятно дело, жестикулируешь, объясняя что-нибудь. И в это время он сзади подойдет без шума и за «мягкое место» укусит, не сильно так, но больно. Поэтому приходилось постоянно посматривать за ним.

Как-то раз я полез в воду за утками. Утки были далековаты от берега, а до воды метров 5 трясины натуральной. Только начал было ползти, ноги тонут, невозможно вытащить. Тут под ногами оказалась ветка. Я при  помощи такого подручного средства ни разу не плавал, а здесь решил попробовать. Не было иного выхода. Толкаю ветку и сам держусь за нее. Кое-как добрался до воды, сел на лодку, а она вся рассохлась, проплыл немного и… перевернулся. Подплыл обратно к берегу, а тут эта проклятая грязь. Пришлось опять ползти.  Один из друзей решил мне помочь. Притащил откуда-то жердь и замахнулся, чтобы бросить ко мне, а Карат сзади хвать и укусил “спасателя”. Наверное, подумал, что хозяин в грязи тонет, а этот решил его добить. До этого собака сама попыталась тех же уток достать, но тоже провалилась, а ползти не сообразила. Потом мы все со смехом вытащили и уток, и лодку.

Со стола Карат никогда не брал ничего, поэтому оставляли все как было. Дома на кухню не пускали, старались не давать со стола во время еды. Так он ляжет возле порога и внимательнейшим образом следит, как мы едим. Представляете как есть, когда на тебя смотрят неотрывно. Скажешь: «Иди отсюда», — обидится и уйдет в комнату. Все равно потом кто-нибудь, что-нибудь да даст втихаря.  Ругаешься, но другой раз и сам даешь.

Это со своего стола не брал еду, а с чужого мог иногда что-то и стащить. Как-то в Табаге на берегу Лены отдыхали, немного рыбачили, ночевали, тепло было – лето, июль. Ну как обычно больше сидели возле костра, вода тихонько плещется, закидушки время от времени проверяешь и разговоры без конца.  Байаная задобрить не забываем, и, понятно, также себя. Обычно под утро угомонились.

Утром, когда солнце уже пригрело, слышу шаги и разговор – вопрос:

— Это ваша собака, белая с пятнами?

— Да, наша, — отвечаем мы. – А что вы хотели?

— Да мы с претензиями к ней. Она у нас всю закуску, колбасу, съела и еще что-то. Что будем делать? – жалуются мужики.

— Ну, видите, у нас на столе все лежит, с колбаской вместе. Прибирать, ребята, мол, надо перед тем как лечь, — ответил кто-то из нашей кампании. Незваные гости так и ушли ни с чем. Сам Карату говорю:

— Ну, зачем так делаешь, чужую колбасу съел?

А самому смешно. Бывают собаки, которые едят все, даже огурцы, редиску и другие овощи, притом с удовольствием. У друга была собачка, какая-то смесь сеттера с кем-то, по виду охотничья, но когда хозяин выводил на природу-без толку. Он учил ее, как в анекдоте, убитую утку сам брал в рот и плывет до берега, выйдя из воды еще и отряхивался. Мы умирали со смеху, а собака сидит и смотрит как будто хочет сказать:

— Что ты, мол, ерундой занимаешься?

Так вот эта собака стащила как-то раз огромный огурец, а друг давай заливать, какие у него на даче огурцы растут, а сам лежит грызет, балдеет. Мой Карат смотрит на его собачку как на дурака, грызет да еще со стола взяла и дал ей взбучку.

Я уже писал, что Карат ходил без особого контроля: захотел на улицу – выпускали,  и где потом он бродит никто не знает.

Дома отношения были такие. Слушался почему-то всерьез только сына. Я занимался с ним только на охоте. Очень любил дочку, Ирину, она и занималась в основном с нашим любимцем. Когда училась в школе, Карат иногда приходил на занятия. Придет, найдет Иру, зайдет в класс, лежит возле парты. Никто выгнать собаку не может и урок прерывался! Представляете, что в классе творилось. Дочке приходилось выйти на улицу. Или иной раз с коридора заглянет, кто-нибудь из учащихся объявлял:

— Ирина, опять твоя собака здесь!

Опять поднимался дружный смех. Придет она домой и плачет. Ругает его, а он как будто бы слушает да и все мимо ушей. Правда, когда Ирина в университете училась, туда не заходил, только до порога провожал.

Дача наша находится на Покровском тракте, недалеко от Речевой школы. Далековато от города. Несмотря на это, Карат сам ходил без разрешения в город и обратно. Утром встанешь, а собаки нет, придешь в город – он возле дома. После работы по новой забираешь на дачу. Случалось, что его на дороге перехватывали. Едешь, смотришь бежит вдоль дороги, тормознешь, ворчит, но в машину все-таки залазит.

Один раз под осень ушел. Вечером был, а ночью такой случай приключился. Дождь моросил, спится хорошо, за окном ничего не слышно. Утром я на работу поехал, а жена пошла куриц выпускать. Подошла к курятнику, а птиц нету. По видимому, ночью их утащили. Ну и досталось Карату. Ругали крепко, но не знали: понял он или нет, за что бранили.

А так в ограду не пускал ни кого. Соседи и то издалека кричали, если что-то надо было. В магазин ходить была целая проблема. Если увидел, что одевшись, взял сумку, то все. Даже, кажется, что по разговору понимал, что жена наказывает купить и он уже наготове. Умудрялись незаметно одеваться и идти. Если в это время пес находился на улице, то, как фронте, приходилось пробираться без шума, чтоб не увидел он. Увидел – все, впереди бежит, оглядывается, ни кого не трогает. И вдруг к кому-нибудь ни с того, ни с сего привяжется. Магазин заходил следом. Тогда делаешь вид, что это не твоя собака. Продавцы-то знают и начинают ругаться. А если в магазине другая собака окажется, то драку такую устроит, мало не покажется. Это, вообще, бывало, как в кино, деревенский детектив. Смех и грех. В таких случаях быстро уносишь ноги.

У него все-таки было что-то охотничье в душе. Если появлялись возле дачи коровы, старался не просто разогнать, а, наоборот, загнать в ворота. Бегает, лает, держит и смотрит на тебя, чего, мол, ты не стреляешь.

В начале девяностых мы с зятем ставили петли на зайцев. Я Карата раза два брал с собой, думал пусть побегает. И что получилось? Во-первых, истопчит все следы и не поймешь где заяц пробежал, где сам ходил, где итак еле заметные лесные тропинки находятся. То за тобой петлю собьет, то сам попадется в нее лапой. Если в петле живой заяц, то пощади от него не жди. Однако давил добычу по охотничьи, аккуратно, шкурку не портил.

Сергей Хребтов,

охотник—любитель.

Г. Якутск.

На снимке: Ирина с Каратом.

Добавить комментарий

Shopping cart

close